nouvelle photography

Catherine Deneuve and Françoise Dorléac on the set of Les demoiselles de Rochefort directed by Jacques Demy, 1967. Photo by Reg Lancaster.

Обзор ароматов Nouvelle Etoile: Belle de Russie, Patchouli d’Or Light и Mystere.

           Current mood: «Сейчас самое время взобраться на дерево и влезть в окно», как в песне группы Утро. Только на голове венок не лавровый, а из одуванчиков, а вместо скупого запаха тепличных цветов комнату заполняют десятки ирисов, пышные букеты ландышей и сиреневых веток, привезённых с дачи. День рождения Моррисси прошёл, плодовое вино выпито без остатка, тепличный пожухлый гладиолус похоронен в соседнем дворе.        
           Полторы недели назад, пока в городе проходили «Городские выходные», и молодёжь тусовалась на набережной, мы с подругой бродили по старинным улочкам, тонули в сирени и исследовали потрёпанные жизнью дворы, где стены домов поросли диким виноградом. Я не могла пройти мимо «Новой зари» на Радищева и не заглянуть к ним на огонёк почти под самый конец рабочего дня. Ассортимент – кот наплакал, попробовала только Belle de Russie и Patchouli d’Or Light и ушла. Через полчаса вернулась, купила их и Mystere.
           Ну да, я не сноб и не одним Парфюмери Женералем балуюсь, мух от котлет отделяю и знаю, что у «Новой зари» есть как провальные композиции, так и весьма недурственные, а некоторые даже шикарные. Как, например, Belle de Russie, Patchouli d’Or Light и Mystere.
           

BelledeRussie


           Охарактеризовав его как танцы на костях Midnight Poison Dior и Cinema Yves Saint Laurent, я буду неправа. Есть в старте какая-то мыльно-одеколонистая нотка, опрощающая аромат, но через пару минут он исправляется и показывает высший класс, максимально отдаляясь от своих прототипов.
           Что слышим в начале? Жасмин, кедр, пачули, фрукты. На столике во дворе частного дома  - остывший чёрный чай с ароматом абрикоса. Склонившийся над столиком чубушник роняет лепестки в чашку.
           Потом появляется черносмородиновое варенье, а забытая чашка исчезает со стола – вместо неё стеклянный стакан с металлическим подстаканником – как в детстве – и душистый черносмородиновый чай. Ну да, и ещё курага проявляется время от времени, подруга только её и чувствует.
           Он такой выразительный и музыкальный, в нём есть интересные ритмические зёрна, постоянные изменения, вариации и повторения тем, coda и da capo. Belle de Russie нужен прохладный свежий воздух, чуть влажный – тогда малышка переливается, как звуки арфы.


Patchouli dOr Light


           Ждали, что в мае солнце будет шпарить острым клином, а оно решило – фигушки, не дождётесь. Поэтому панамки, велосипедные пробеги под катальповыми аллеями, короткие платья с корейских стоков остались в 2015 году. Зато радует множество кустов сирени в городе – никогда раньше не обращала внимания, как её много. Правда, любимую белую сирень нашла только в одном месте, но она почти не пахла, а вот syrínga vulgáris, она же сирень обыкновенная, радовала во время пеших прогулок нежным, обволакивающим ароматом.
           Patchouli d’Or Light – мнимая сирень. Там нет ни намёка на эту ноту, но, тем не менее, общее впечатление от аромата – СИРЕНЬ, термоядерная, беспощадная и безумно прекрасная, с задатками доминатрикс. Здесь и распустившиеся пышные соцветия, и ветки в застоявшейся воде. А ещё есть какая-то трудно идентифицируемая нотка, щемяще-ностальгическая.
           Когда пытаюсь анализировать его и раскладывать по нотам, то чувствую мандариновую кожицу, апельсиновый цвет, мускус, амбру, ваниль… но только не пачули, заявленные в названии.
           А вообще аромат прекрасный и не требующий к себе рационального подхода.

Mystere

           Черные бархатные пиджаки и кожаные косухи с вышивкой, белые рубашки с жабо и кружевами, безумный начёс и драматичный мейк-ап с подведёнными кайалом глазами  - всё это очень в духе Mystere. Он и сам такой чрезмерный, барочный, немного манерный и пижонский - oui, vous comprenez. Сегодня ты «Siouxie Sioux wannabe», детка
            В верхний карман пиджака вместо тривиального платочка можно вставить бутон красной розы, или просто закрепить его большой булавкой. В баре на цокольном этаже пахнет сыростью, обильными возлияниями и – немного – ленивым развратом. Сидишь в задумчивости над недопитым джином и грустишь, потом красишь губы самой тёмной помадой, стряхиваешь табачный пепел с бархатного лацкана и приглашаешь того симпатичного парня с другого конца барной стойки, похожего на Филипа Оки, на танец.
           Вернёмся к аромату. Он удивительно цельный, и каждая нота в нём одинаково громкая и важная для гармоничной композиции. Мы слышим их все одновременно и  в то же время поврозь. Розу – красную, с бархатистыми лепестками и мощным кисло-сладким, терпким и «жирным» ароматом, отсылающим к болгарскому розовому маслу. Свежую зелень фиалкового листа в привычном неоготическом амплуа. Изысканный, добавляющий шарма и загадки кориандр – словно загадочный гость из Марокко (кстати, ещё одна ассоциация с ароматом - Only Lovers Left Alive Джима Джармуша). Хтонический дубовый мох, окутывающий холодом и вызывающий  рой мурашек.
         С Mystere хочется авантюрных приключений, чувственных наслаждений, утоления желаний и далее по тексту. Хочется немного побыть опасной крошкой.