чёрно белое

5

Люди! Покуда сердца стучатся, - помните!
Какою ценой завоевано счастье, - пожалуйста, помните!

С каждым годом ветеранов становится меньше, а феномен войны и вовсе забывается. Это неизбежно. Как бы люди не старались, как бы не учили историю, зазубривая даты, события и фамилии, но постепенно раны, нанесённые войной, затягиваются, оставляя лишь шрамы, ноющие раз в год. Сейчас значение победы немного (а может и много) уменьшилось. Появились защитники фашизма и мне всем сердцем мерзко от этого. Орущие на каждом шагу о том, что лучше бы Гитлер нас захватил, они, видимо, чего-то не понимают. Несколько десятилетий назад люди даже о таком не думали. И здесь очень важно понимать, что в вопросе войны не может быть десяток мнений. Есть верное и не верное. Никаких половинок и четвертушек нет!.. Разве проповедовать насилие хорошо? 

Как бы парадоксально это не выглядело, но никто никогда не должен забывать жестокость войны. Никто никогда не должен поддерживать насилие. Никто не должен приуменьшать значение победы и думать о ней так, словно это какая-то игрушка. Война - это миллионы погибших, раненных, обездоленных. Война - это совсем не то, что показывают в фильмах. Война - это ужас, хаос, ад на земле

Пожалуйста, помните, что за мирное небо над нашими головами отдали жизни больше 27 миллионов человек, которые тоже хотели жить! Но 22 июня 1941 года и долгие 1417 дней после, они не думали о себе, они думали о ближнем и о стране! Никто не имеет прав принижать подвиг советского солдата, ибо он по-настоящему велик!

Чёрно-белое стекло

Разбито.

У страданий человечества

Нет лимита.

Мы смогли преодолеть смерть

Лишь частично,

Фраза: “Никто не вечен” стала

Вечной.

Как ты думаешь, зачем сказке

Конец?

Чтоб придать жизни смысл?

Лжец.

Смерть - это новая

Кома

Пред которой все будут страдать

Снова и снова.

Так зачем нужен сказке

Конец?

Чтоб придать жизни смысл?

Лжец.

Черные, белые стекла

Бьются.

Слезы кровавые

Льются. Льются…

Так зачем нужен сказке

Конец?

Чтоб придать жизни смысл?

Лжец.

Просто запомни,

Для чего нужна

Смерть,

Вот главный её

Завет:

Пока смерть

Есть,

Ничего хуже

Нет.

Metamorpheus

Пока мы живы, можно всё исправить,

Всё осознать, раскаяться, простить,

Врагам не мстить, любимым не лукавить,

Друзей, что оттолкнули, возвратить.

Пока мы живы , можно оглянуться,

Увидеть путь, с которого сошли,

От страшных снов очнувшись, оттолкнуться

От пропасти, к которой подошли.

Пока мы живы… Многие ль сумели

Остановить любимых, что ушли?

Мы их простить при жизни не успели,

И попросить прощенья не смогли…

Когда они уходят в тишину,

Туда, откуда точно нет возврата,

Порой хватает нескольких минут

Понять - о, Боже, как мы виноваты!

И фото - чёрно-белое кино.

Усталые глаза - знакомым взглядом.

Они уже простили нас давно

За то, что слишком редко были рядом,

За не звонки , не встречи, не тепло.

Не лица перед нами, просто тени…

А сколько было сказано “не то”,

И не о том, и фразами не теми…

Тугая боль, - вины последний штрих, -

Скребёт, изводит холодом по коже.

За всё, что мы не сделали для них,

Они прощают. Мы себя - не можем…

Эдуард Асадов

lisatheshadow  asked:

Боже, я, конечно, вообще сейчас бомблю из-за это твари😬, но я не могу не восхититься этой обработкой фоток!) Мне так нравится это чёрно-белое оформление с цветовыми акцентами на персонажах!)😱

Ой спасибо большое! =) В этом сейчас вся фишка, это прошлое и я решила разбавить чёрно белое оформление с цветным. Когда вернусь к настоящему я уберу это. =)


Пока мы живы, можно всё исправить,
Всё осознать, раскаяться, простить.
Врагам не мстить, любимым не лукавить,
Друзей, что оттолкнули, возвратить.

Пока мы живы, можно оглянуться,
Увидеть путь, с которого сошли.
От страшных снов очнувшись, оттолкнуться
От пропасти, к которой подошли.

Пока мы живы… Многие ль сумели
Остановить любимых, что ушли?
Мы их простить при жизни не успели,
И попросить прощенья не смогли…

Когда они уходят в тишину,
Туда, откуда точно нет возврата,
Порой хватает нескольких минут
Понять – о, Боже, как мы виноваты!

И фото – чёрно-белое кино.
Усталые глаза – знакомым взглядом.
Они уже простили нас давно
За то, что слишком редко были рядом,

За не звонки, не встречи, не тепло.
Не лица перед нами, просто тени…
А сколько было сказано “не то”,
И не о том, и фразами не теми.

Тугая боль, – вины последний штрих, –
Скребёт, изводит холодом по коже.
За всё, что мы не сделали для них,
Они прощают. Мы себя – не можем…


— Эдуард Асадов.

Безымянный

За что, за что, за что?

Всю ночь проворочался в глубине улиц, плевался, курил, смотрел чёрно-белое кино, в котором из белого — только отблеск луны в луже, падал на колени, спрашивал, согревал пальцы. К утру доплыл до кровати, фонари уже не горят, а солнце только начинает, мысли, слова спутались, дуки ррожат, спать страшно, тихонько урчат кишки комнаты — это шевелятся его губы. Зачто… Простыни из одежды закручены гигантской центрифугой, он и сам скручен, поедая собственный хвост, томясь от желания, глупости, рока судьбы. Штанина равнодушно обвивает плечо, греческую шею — жажда ещё не успела забрать красоту до конца. Холодно, жарко, беспомощно, всё существо изнывает и трещит, будто из него вырывают хребет.

Куда правильнее спросить “что за..?”, но для этого нужна уверенность, твёрдые ступни, чтобы как следует ими стукнуть, кулак, зубы, готовые разрывать кожу других. Он — само обаяние. Подойди к любому дилеру города: Душка. Ты, говорят они, обнажая зловонную плесень на дёснах, просто прелесть. Тонкая кожа плотно стягивает кости, швы с золотой ниточкой: разве такую захочется грызть? Соломенный ворох волос, орлиный нос, в котором они свиты в гнездо, лысая и неправильная, как пробка из-под вина, голова. Платит всегда вовремя, глаза по-собачьи преданные, впавшие так глубоко, что вот-вот образуют дыру. Но гиены всё проверяют, издеваются, показывают, что в затеянной ими игре он — только расходный материал: знаешь, на этой неделе ничего не предвидится — и прячет засаленную ладонь в туго набитый карман. Уходи.

На кровати усталость берёт своё. Он опускает шторки век, ресничка за ресничкой привязывая всю бахрому к подушке, в процессе отрывается, и летит непонятно куда: в потолок, кошмар, детство, под землю, опять к люстре, летит с облегчением. Отовсюду ненужный, маячит вокруг сферы вселенной, в конвульсиях льнёт к Урану — пот на висках замораживается и шипит. За что? Завтра торговец передумает, пожалеет его, сотворив человеческую отбивную, заново отсчитает свой ход: люблю, когда ты послушный. Завтра жаждущий снова останется при своём, не в силах изменить ни решение, ни химический состав окислившегося тела, приползёт в глубину улиц: тонкий, измученный, безымянный. Даже близкий к смерти, ко сну, к полному расщеплению, он заботливо подставляет змее кратеры внутренней стороны рук. Ни за что, шипит она, понемногу сползая с кончика иглы, ни-за-что.

Очарование бродячего под звёздами скелета, очарование киноленты, в которой из белого — только выбитый зуб, только ребро, извлечённое и проданное ради смертельного яблочка.

Забывай всё что с нами случилось когда-то

Ведь оно ушло безвозвратно.

Мечты рухнули будто домик из домино,

А вместо мира теперь чёрно-белое пятно.

Мы так хотели жить в мире и согласии,

Но не вышло, из-за твоей новой пассии.

Твои клятвы вечной любви

Были абсолютно мертвы.

Я глотала таблетки одну за другой,

А ты уходил в наркотики с головой.

Ты говорил мне, что я нужна тебе

Но не познавался даже в беде.

А теперь ты умираешь изнутри.

О боже малыш, прости!