Мир без фантастики и эзотерики.

Уже поздний вечер. Закатное солнце, скрываясь за девятиэтажками, озаряло эту комнату и нас. И мы с тобой сидим в нашей однокомнатной квартире на четвёртом этаже. Сегодня ты легла спать раньше, чем я — тебе с утра на работу, а у меня выходной. Я сижу на кухне за столом, пью кофе, читая очередное произведение Мураками.

Глава заканчивается. Я откладываю книгу в сторону, отпиваю немного из стакана и включаю в плеере песню Noize MC «Говорящие головы».

Смотрю в окно и задумываюсь. Мне определённо нравится эта песня. Сложно сказать, почему именно. Просто нравится. Точно так же, как и цвета. Спросите у себя, по какой причине вам нравится тот или иной цвет. Вряд ли это будет какая-то душераздирающая история. Вот и с этой песней то же самое.

Вечерами зимними, в небе ясном, морозном,

Я прокладывал маршруты между звёздами.

И если бы пришельцы меня тогда похитили,

Я бы парился лишь о том, чтоб не отругали родители.

А зачем вообще пришельцам похищать нас? Изучить нас? Откуда они в принципе узнали про землян? Да и с чего мы взяли, что пришельцы прилетают на нашу планету? Может, это мы тут пришельцы? Может, раньше они жили тут, а потом появились мы ни с того, ни с сего? Почему людям вообще нужно ненавидеть кого-то, отличающегося от них? Какую-то сложную тему я выбрала. Для чего я сейчас думаю об этом? Книги Мураками часто наталкивают на сложные и неясные мысли.

Когда я вернусь оттуда с имплантом в черепе,

Обратно, в мир без фантастики и эзотерики —

Годы прошли, за мной так и не прилетели.

Вместо скафандра — треники, вместо анабиоза — телик.

А вот я не знаю — хочу ли быть похищенной инопланетной жизнью или нет. С одной стороны, это страшно. А с другой — что-то новое, удивительное.

Я смотрю на тебя, лежащую тихо-мирно на нашем раскладном диване. Эй, а ты хочешь улететь с пришельцами? Конечно, этот вопрос прозвучал только у меня в голове, но всё же. Или ты тоже не можешь дать точного ответа?

На часах двенадцать ночи. Я думаю, мне тоже стоит лечь спать. Да, пожалуй, так и сделаю. Но только прочитаю ещё одну главу — и всё.

Спокойной ночи, моя Вселенная.

Вчера было первое ОГЭ в моей жизни. Экзамен по русскому. Сначала я волновалась, а потом мне стало лучше, я просто стала принимать это за очередной текст, контрольную. Хотя я всё равно не уверена в правильности того, что написала, мне уже не страшно. Но уже завтра экзамен по обществознанию и, казалось бы, я не должна волноваться. Но нет. Мне ещё страшнее. Я не могла уснуть сегодня ночью, потому что волнение накрывало снова и снова.

Завтра экзамен по обществознанию. И я не знаю, как мне быть с тревогой.

.

.

.

.

.

Я стараюсь тщательно и красиво подобрать слова. Я пишу. Неаккуратно, быстро, чтобы не забыть мысль. Планирую, пишу. Одна мысль сменяется другой. Уже иной смысл, посыл. Я стараюсь хорошо написать. Так, чтобы понравилось. Мои истории далеки от твоих. Ты так красиво пишешь, но не признаешь. А я пытаюсь донести. Восхищаюсь твоими работами. И хочу, чтобы однажды ты так же восхищалась моими. По-настоящему, а не потому что ты любишь меня.

Я зачеркиваю слова, строки, абзацы, страницы. Всё не так. Ты как-то сказала мне, что, возможно, я слишком много требую от себя. Так вот. Это не так. Я требую столько, сколько должна.

Я должна стараться лучше. Чтобы стать лучше. Чтобы быть лучшей. Я стараюсь. Но никакого результата. Почему? Почему стою на одном месте? Потому что слабая или недостаточно умная, чтобы продвинуться вперёд? Почему?

.

.

.

.

.

Ты уйдёшь так же, как и они?

Без наркоза режь мои дёсны.

Пока не поздно упрости мои трудности.

Пили на части, доставай по кускам из пасти

Кривые мои "Зубы Мудрости".

Без наркоза режь мои дёсны.

Пока не поздно - упрости мои трудности.

Пили на части, доставай по кускам из пасти

Кривые мои "Зубы Мудрости".

Режь — не целясь, лезь — не парясь. Брось слюноотсос, -

Через челюсть, через череп прямо в воспалённый мозг.

Там ветвистые отростки их гнилых корней,

Заебись без заморозки - так верней.

А тебе видней,

Что к чему там в голове моей - ты ж специалист.

Если кость не поддаётся, посильнее навались.

Нахуй лишние детали!? Чиним механизм!

Скоро будет словно новый — никакой хуйни!

Знаешь, море слёз и крови по колено мне, не захлебнусь.

Знаешь, всё что было – отболело, мне не ворох — пусть

Жизнь, собственно, не жившую мусолят всласть;

Я добрее Крокодила Гены — загляни мне в пасть.

Без наркоза режь мои дёсны.

Пока не поздно - упрости мои трудности.

Пили на части, доставай по кускам из пасти

Кривые мои "Зубы Мудрости".

Без наркоза режь мои дёсны.

Пока не поздно - упрости мои трудности.

Пили на части, доставай по кускам из пасти

Кривые мои "Зубы Мудрости".

Моё личное пространство, как метро в час пик -

Слышал? Нет? Кто меньше знает — тот по крепче спит.

Этика врачебная твоя – бесконечный стыд;

Лучше поищи там для меня в своей аптечке спирт.

Дёргается пациент, мычит, в кресле ёрзает -

Удаляйте рудимент врачи, если борзые

Позовите всех коллег — сделайте симпозиум

И пиздите, пока все пломбы не разъест коррозия.

А я посижу и по-сплёвываю кровь и обломки,

У мелких корольков — хрупкие коронки.

Крохотные царьки — обожают горки,

Когда летят в дневники оранжевые пятёрки.

Из мани-планов, я обманывать себя не стану -

Залегла забота во мглистом сердце скандалиста и шарлатана.

Сожрала работа артиста, перцем быстро, засыпав рану -

Но подавилась, блеванув, и я снова на всех экранах.

Без наркоза режь мои дёсны.

Пока не поздно - упрости мои трудности.

Пили на части, доставай по кускам из пасти

Кривые мои "Зубы Мудрости".

Без наркоза режь мои дёсны.

Пока не поздно - упрости мои трудности.

Пили на части, доставай по кускам из пасти

Кривые мои "Зубы Мудрости".

Ты видишь, как я люблю тебя?

Снова слезы, истерика, боль. Эта боль невыносима. Я пытаюсь совладать с чувствами, пытаюсь не сорваться. Слезы застилают мне глаза. Всё мутнеет. Силуэт телефона размывается. Видно только свечение экрана.

Как холодно. Озноб прошибает всё моё тело. Холод. И только холод.

Помнится, я писала, что буду бороться до конца. То было летом прошлого года. Когда я прочитала ту историю психологу, она сказала:

— Сейчас ты бы закончила иначе, верно?

Я не стала отвечать тогда на тот вопрос. Но скорее всего, да. Я больше не могу бороться. Просто плыву по течению, ударяясь об камни и получая новые травмы.

Лишь бы не утонуть.

Мои горячие слёзы стекают по ледяным щекам. Такой контраст. Эти слёзы обжигают меня, оставляя мокрую дорожку. Падают на экран телефона. Слёзы.

На столе в чёрном пенале с розовыми узорами лежит новенький канцелярский нож. Я дотянулась до него и взяла в руку. Ледяной. Вытащив лезвие, я изучила его сначала на ощупь, пальцами, затем провела им по рукам от плеча до запястья. Один раз. Два раза. Три. Ничего не чувствую, наверное тупой, подумала я. Ты видишь, как я люблю тебя? Видишь, как сильно? Видишь?!

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

Ну как? Лучше стало?

Ответ очевиден, нет. Я просто чувствую бессилие. Я лягу спать. И всё

пройдёт.

Тебе не больно.

Заглушай боль. Тебе не больно. Бейся об стену, крича, что тебе не больно. Улыбайся другим, говоря, что все хорошо, пока из разрезанных рук капает кровь. Смейся со всеми, разрушая себя изнутри. Смотри в зеркало с ненавистью. Смотри, как подёрнивается левый глаз. Слушай собственные рыдания и проси помощи беззвучно. Тебе не больно. Тверди это у себя в голове. Не больно. Не больно. НЕ БОЛЬНО. Кричи об этом самой себе. Заглушай боль тяжёлой музыкой. Наглатывайся таблеток, переписываясь с друзьями в интернете. Договаривайся о встрече, избивая стену. Переходи дорогу, надеясь на несчастный случай. Повторяй себе, что тебе не больно. Заглушай свои ненавистные мысли.

Тебе не больно.

Виновная.

Одной клялась в любви, другой — в вечной дружбе. Я все испортила. Перебитые сердца, искусанные руки вплоть до крови, осыпались пеплом на кафель наши души, мы не птица феникс, мы не восстанем, мы будем продолжать умирать, зарываться в свою боль, в свое одиночество, разъедающее все внутренности, образуя пустоту. Бессмысленные слова, фразы, предложения и тексты. Я люблю их, пишу только бессмысленную околесицу, вас двоих это уже, наверное, раздражает. А я пишу, пишу, стараюсь написать, как можно отдалённее от реальной темы, чтобы вновь всех и себя запутать в паутине отвратительно-омерзительных мыслей, которые то и дело лезут в мою голову.

Я опять отхожу от темы, перевожу разговор на себя, как эгоистично и бессмысленно. Ни один разговор не приведёт ни к чему хорошему, потому что я изначально настроена на проигрыш всех сторон.

Вы обе не замечаете то, настолько далеко я зашла. Я сама уже не понимаю, что творю. Ах, как отвратительно моё поведение.

Вы обе были одиноки с самого начала. В ваших сердцах так много пустоты. И вы обе желаете спасения. Я пыталась помочь, но в итоге только жгла саму себя. Результата никакого. Я понимала и понимаю, что я не тот человек, который добавит яркости и цвета в вашу жизнь. Я просто на время давала вам увидеть иной мир. Но... я сделала вас более одинокими.

Всё вернулось обратно. Даже стало хуже. Вы рассорились, а я только сейчас поняла, как вы были важны друг для друга. Это вы могли иногда поговорить по душам и на большее время, чем со мной, увидеть мир в красках. Вы обе были так дороги друг другу, как подруги. Припёрлась я, всё испортила. От самой себя тошно, хочется выблевать всю эту самоненависть с остатками ужина, подняться на ноги, но я только продолжаю причинять боль всем и себе.

Я лежу на незаправленной постели в своей комнате. Как давно я не убирала здесь? На полу разбросана одежда, шкаф почти пустой, на столе и комоде грязная посуда. Около кровати полупустые бутылки газировки и энергетика. На письменном расштанном столе времен СССР разбросано все подряд: шелуха от семечек, фантики от конфет, новые ручки и карандаши, канцелярский нож лежит на ноутбуке, поближе ко мне, на белой настольной лампе лежат кольца, которые я обычно ношу, учебники, тетради, разряженный планшет, пустой фотоальбом и пачки из-под лекарств.

Я так устала.

Смотрю на перекошенный, как и весь дом, потолок. Потолочные плиты отходят, потому закреплены иглами. Иглами, которыми полна моя комната. Они везде. На обоях, на потолке, в пенале, в ящиках, валяются на полу. Они все на всякий случай.

Я заглушаю шум, исходящий от брата и от бабушкиного телевизора. Заглушаю песнями «найтивыход». Иногда еле слышно подпеваю.

Мне паршиво. В наушниках раздаётся звук сообщения. Я читаю.

«Весёлых вам каникул с ней. А, стоп, вы наверняка уже гуляли и не раз. Всё-таки секс по дружбе тоже секс».

Мне становится ещё хуже. Я нервно трясущимися руками набираю текст сообщения.

«Ты настолько сильно ненавидишь меня? Я хочу разрезать себе руки. Стоит ли? Думаю, да».

Отправка.

Ошибка. Сообщение не отправлено. Нажмите, чтобы повторить попытку. Денег на телефоне нет. На что я надеялась? Я продолжаю судорожно печатать тебе одно и то же — красный цвет.

Я писала, что это значит. Возможность причинения вреда себе. Селфхарм.

Ты не увидишь. Не узнаешь, что я пишу тебе. А я тебя люблю. До боли в зубах люблю.

Отключаю музыку.

Кладу телефон на кровать и иду на кухню, минуя гостиную с орущим чуть ли не на весь дом телевизором. На кухне как всегда бардак. Никому ничего не надо. На обеденном столе следы от разлитого кофе, конфеты и использованные зубочистки валяются как попало, электрический чайник пуст, пакетики от чая лежат на тарелке с фруктами, чашки с недопитой темной жидкостью. Кухонная тумба завалена жирными сковородами и контейнерами, кастрюли с пропавшей едой, тарелки с остатками и объедками.

Блевать тянет.

Я встаю у заваленной доверху мойки, включаю воду и начинаю вымывать всю эту никому не нужную посуду. Когда остаются только столовые приборы я задумываюсь. Аккуратно отмываю вилки от картофельного пюре и ложки от супа, затем идут ножи. Такие острые. Как бы не порезаться. Первый нож отмыт, второй тоже. Третий я никак не могу привести в порядок, к нему что-то прилипло.

Я вспоминаю те сообщения от своей бывшей, которую до сих пор люблю.

Резкое движение левой руки, занятой ножом, в сторону правой. Прямо по вене. Кровь всё никак не перестаёт идти, и я начинаю терять сознание. Последнее, что я вижу, так это грязную пенную воду, перемешанную с моей кровью, стекающую из мойки по трубам.

— Ты скоро? — от моих мыслей меня пробуждает голос мамы, стоящей справа от меня.

— Да, я уже всё.

Мама уходит в ванную, а я ополаскиваю нож под струёй воды, откладываю его в сторону и выключаю кран.

Не сегодня.

Левая — мною изувеченная.

Раньше.

Раньше зимой было больше снега. Раньше весной было больше цветов. Раньше летом было больше насыщенности. Раньше осенью было больше дождей. Раньше ночью было больше звёзд. Раньше утром было больше тумана/солнца/инея. Раньше днём было больше яркого солнца/сильного ливня/снегопада. Раньше вечером было больше свежего воздуха. Раньше было больше друзей. Раньше было больше хороших мыслей. Раньше было больше вдохновения и желания. Раньше было больше атмосферности. Раньше было больше радости. Раньше было больше хороших воспоминаний.

Раньше.

Я помню такое время...

Я помню, как мы играли на улице, не было компьютеров, телефонов, все общались в живую. Помню, если кто-то хотел позвать кого-то гулять, то шёл и стучался в окно, звал, спрашивал. Помню, как записывали понравившуюся песню на аудио, потому что не могли скачать. Помню, как ходили за книгой в библиотеку. Помню, как выпрашивали у родителей 50 рублей, чтобы купить чипсы с газировкой, да, раньше можно было уложиться в эту сумму. Помню, как смотрели на дисках фильмы и мультфильмы. Помню, как пели под домашнее караоке, тогда такие диски были везде. А как мы включали радио? Боже, магнитофоны были везде и у каждого!

Я помню такое время. Я была счастлива.

Февраль.

Я не люблю февраль. И причин на это много.

Во-первых, это тот самый месяц в году, когда на улицах одна лишь грязь, перемешанная со снегом, который уже начал таять. С балконов и крыш капает вода тебе на голову или огромные глыбы снега или сосулек падают прямо перед тобой. Лужи, грязь, слякоть и... ах, да, ещё и лёд на тротуарах, из-за которого ты постоянно поскальзываешься. Я могу долго расписывать всю ту отвратительную обстановку в городе, что происходит в феврале.

Во-вторых, неприязнь к февралю мне привил и мой день рождения. Ну почему я родилась под конец февраля, когда погода становится ещё более отвратительной? Но, увы, так вышло.

Я заметила, что у февраля довольно красивое название. Февраль. Но на деле он настолько противный, что не хочется выходить из дома. Лишь бы не видеть всего этого дерьма.

В третьих, в феврале у меня постоянно плохое настроение. Именно в этот месяц я чувствую себя невероятно тоскливо. Я ничего не хочу делать, я сижу в тёмной комнате, ничего не делая, иногда выхожу и слоняюсь по дому из комнаты в комнату. Ни есть, ни пить, ни спать не хочу. Я хочу лишь общения. Но как назло... Да ладно. Я все понимаю.

Я просто ненавижу февраль.

Тебе не поверят.